21/10/2017
Международные конфликты продолжают возникать, в том числе принимая форму войн, хотя некогда политикам представлялось, что в связи с появлением слишком разрушительного оружия войны на Земле закончатся. Оружие продолжает совершенствоваться, но это не приводит к прекращению конфликтов
Комментарий Алексея Макаркина:
Представление о том, что войн больше не будет, относится к началу 1990-х годов, когда рухнула социалистическая система, советский лагерь. Тогда казалось, что есть лишь несколько стран, с которыми, может, надо разобраться, - стран, которые не вписываются в общий строй. А все остальные в той или иной степени (разной, конечно, никто не говорил, что прямо завтра у всех будет демократия) двинутся пусть разными темпами, но примерно в одну сторону. Двинутся, потому что «свобода лучше несвободы», как говорил, в частности, Дмитрий Анатольевич Медведев.
Правда, уже тогда многие к теории о том, что демократия все побеждает, относились весьма сдержанно, но в целом что-то такое ожидалось. Здесь действовали определенные рациональные аргументы. Они сводились к тому, что людям стабильнее живется при понятных и демократичных правилах игры. И что страны демократии обладают большей «мягкой силой», например. Все это обсуждалось активно. Но дальше выяснилось несколько обстоятельств.
Есть такая формулировка: «Демократии с демократиями не воюют». Тут тоже есть свои исключения: есть, например, конфликты между странами, в которых президентов и парламенты регулярно выбирают (допустим, Перу и Эквадор). Но это какие-то старые территориальные конфликты, там не идут полноценные войны, а просто происходят какие-то перестрелки; они порой затухают на несколько десятилетий, потом возобновляются; да и к тому же это - Латинская Америка, особое дело. Словом, можно для себя найти объяснение того, почему иногда демократии стреляют друг в друга. Мол, это какие-то локальные события, не перерождающиеся в большие войны. То есть думали, что если на Земле будут одни демократии, то, может, и будут порой случаться какие-то отдельные недоразумения, связанные со старыми конфликтами, но не более того.
Что же получилось? Получилось, что, во-первых, экономический эффект от демократии не универсален. Где-то он велик, где-то - нет, причем во многих случаях эффект велик там, где есть какие-то другие факторы, кроме собственно регулярных всеобщих конкурентных выборов. Например, я думаю, что большую роль для стран Восточной Европы (которая очень хотела стать Центральной Европой) в 1990-е годы сыграл фактор Европейского союза. Там тоже было много разных соблазнов, и традиции там очень разные (далеко не всегда демократические, скорее - наоборот). Но желание быть в Европе, «вернуться в Европу», как они говорили, оказалось для элит этих стран сильнее, чем какие-либо другие амбиции. Оно было практически консенсусным. А если тебе хочется идти в Европу, ты должен хотя бы на время отложить какие-то территориальные споры. Если у тебя есть территориальные споры, тебя в Европу не возьмут.
Так что я бы не сказал, что проблемы полностью сняты - они время от времени проявляются. Но все это пришлось отложить, и сейчас в рамках Евросоюза нельзя поднять территориальный вопрос. Допустим, вопрос о Венгрии и Румынии, Германии и Чехии, Германии и Польше, Польше и Чехии. Эти конфликты пришлось если не забыть, то отложить на неопределенную перспективу - может, она настанет, а может, и нет. Равно как пришлось воздержаться от авторитарных действий. Тут тоже кое-что имело место: в Румынии, например, достаточно брутально шахтеры разбирались с оппозицией по просьбе новой власти в начале 1990-х. Но потом стало ясно, что если ты призываешь шахтеров на помощь, то ты в Европу попасть не можешь. Пришлось как-то меняться.
Однако получилось, что, с одной стороны, есть фактор так называемых «стран-изгоев». В свое время Джордж Буш-младший сказал, что есть Ирак, Иран и Северная Корея. Мол, если с этими тремя странами разберемся, то и будет ладно, все станет хорошо. Но в итоге «разобрались» только с Ираком. С военной точки зрения это было очень успешно: армия Саддама Хусейна была разгромлена в считанные недели. А дальше произошел не предсказывавшийся взрыв.
Ирак - страна с полным отсутствием опыта классической демократии и с разными конфессиями. И действия в ней привели к тому, что поменялась пирамида власти. Если раньше (что при королях, что при диктаторах) у власти стояли сунниты, община которых составляла 20% населения, то когда в Ирак пришли американцы и ввели демократию, «наверху» оказались шииты (которых в стране, условно говоря, 60%). Куда деваться суннитской элите, которая там привыкла править? Немалая часть офицеров распущенной армии пошла в ИГИЛ (группировка запрещена в РФ). Если бы не это, то ИГИЛ бы, наверно, было маленькой организацией, одной из многочисленных террористических группировок. А так они получили офицерский корпус. Потому что с суннитами стали вести себя фактически как с РСДРП в Германии в 1945 году.
Например, армия, где большинство офицерских должностей занимали сунниты, была распущена. Американцы как рассуждали? Мол, в 1945 году распустили нацистскую армию - и сейчас распускаем саддамовскую армию. Но то, что тут есть некоторые, мягко говоря, различия, от их понимания ушло. Все-таки в Германии не было суннитов и шиитов. А тут были, и достаточно большая община (Ирак-то - многомиллионная страна), не какой-то там узкий элитный слой, а большая община оказалась оскорблена, обижена и морально, и материально. И тогда офицеры-сунниты пошли в ИГИЛ.
Потому, конечно, американцы опомнились, начали договариваться с суннитами, пытаться привлечь их на свою сторону, выстраивать какие-то механизмы. Что-то из этого удалось, что-то - нет. Плюс когда американцы ушли, тогдашний шиитский премьер решил, что надо провести ревизию, что хватит договариваться с этими суннитами, они враги. К чему это привело, известно. Мосул был несколько лет под контролем ИГИЛа (его с такими трудностями выбивали из города!), ИГИЛ к Багдаду подходил. С этим при огромной американской поддержке смогли справиться, но проблема не ушла, сунниты до сих пор чувствуют себя ущемленными.
То есть выяснилось, что кое-где живут по другим правилам. Тем, где ценность идентичности, национальной, религиозной, важнее ценности свободы. Или, например, в условиях нелиберальной демократии возникает соблазн подавить какую-нибудь группу, которая раньше была у власти. Тогда меньшинство берет в руки автомат или что-то другое, посущественнее. Тоже проблема. Раньше такими проблемами славилась Африка, но она далеко и что там происходит, по сути, мало кому интересно. Мол, пусть сами разбираются. Вот сейчас подобная ситуация возникла на Ближнем Востоке.
Или вот, допустим, «арабская весна». Там, где речь шла о том, что надо выгнать коррумпированного правителя, все прошло более или менее спокойно - как, например, в Тунисе. А вот там, где кроме коррумпированного правителя была еще и идеология, где был правящий слой, основанный на ней, там случилась война, как в Ливии. И там Каддафи не захотел уходить. Потому что не только он был реально очень богатым человеком (который очень серьезно отличался от того молодого капитана, что свергал короля), но и была идеология. Соответственно, началась гражданская война, которая по сути страну разнесла за полгода.
И отсутствие каких-либо демократических традиций тоже сказалось. Все-таки в Тунисе что-то было: какой-то парламент, что-то такое. В Ливии же - вообще ничего. Так что началась война: с одной стороны светские власти, с другой - умеренные исламисты, с третьей - радикалы. Плюс фактор составного государства: Ливию ведь в свое время составили из трех частей. В результате в стране сейчас два центра влияния: Триполи и Бенгази. В Триполи - одно правительство, в Бенгази - другая власть.
Дальше - Сирия. Там ситуация еще похлеще, чем в Ираке, потому что там была привилегированной роль алавитов, да и страна тоже сконструированная. У алавитов до 1936 года была своя территория, свое квазигосударство. И если там вводить демократию большинства, то будет обратная ситуация по сравнению с Ираком. В Ираке у шиитов большинство, а в Сирии - у суннитов. И что тогда будет с алавитской общиной, можно себе представить. Потому что если шииты суннитов все же считают за мусульман, пусть неправильных, но мусульман, то сунниты алавитов за мусульман вообще не считают. Они считают, что это - опасные еретики с очень закрытым учением.
Поэтому как Асаду уходить? Он не только авторитарный президент, но еще и глава алавитской общины. Свою семью он может поместить в самолет, как это некогда сделал свергнутый тунисский президент, но алависткую общину он вместе с собой забрать не сможет! Соответственно, война.
И само шиитско-суннитское противостояние означает конфликт между Саудовской Аравией и Ираном. прямой войны между ними нет, но есть опосредованный конфликт. Та же Сирия, тот же Йемен - тоже люди воюют. Плюс в самом шиитском сообществе непростые отношения - оно не является сплоченным, единым. Это все тоже стимулирует противоречия и осложняет балансирование на грани, как это сейчас иногда с Катаром происходит.
«Приятный человек» Реза Пехлеви покинул страну в 18-летнем возрасте, в 1979 году вместе со своим отцом – шахом Мохаммедом Пехлеви. Причиной стала произошедшая в стране революция. Однако семья Пехлеви не бежала, а организованно покинула страну. После революции, в 1980 году, Пехлеви-старший скончался от онкологического заболевания, а наследный принц обосновался в США. В январе 2026 году через социальную сеть X он выпустил серию видеообращений. В них Пехлеви призвал жителей Ирана к забастовкам в нефтегазовой, транспортной и энергетических отраслях, а протестующих – готовиться к захвату городских центров. Он также заявил о подготовке 100-дневного плана реформ.
Комментарий Алексея Макаркина:
Протестующие в Иране выступают за реставрацию монархии, считает политолог и замдиректора «Центра политических технологий» Алексей Макаркин. По его мнению, выходящие на улицы люди разочаровались не просто в конкретных политических фигурах, но в исламском правлении в целом, поэтому ищут альтернативу. «Наиболее очевидная – монархия Пехлеви, с деятельностью представителей которой ассоциируется авторитарная модернизация Ирана: строительство заводов, дорог, открытие университетов и многое другое. →
В «Единой России», похоже, готовы к выборам в Госдуму по образцу президентских 2024 года, когда есть будущий победитель, а остальные получают небольшие проценты. Намек на это сделал замсекретаря генсовета ЕР Сергей Перминов: мол, есть опыт проведения кампаний в условиях чрезвычайных вызовов. Он прогнозирует и эволюцию выборного закона для упреждения «новейших рисков». Одним из них назван искусственный интеллект (ИИ).
Комментарий Алексея Макаркина:По мнению первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина, ждать новых ужесточений по участию партий или в целом проведению выборов не стоит: законы последних лет и так ужесточили все это до предела. А вот в сфере агитации и особенно использования нейросетей как раз могут быть законодательные регулировки. Он напомнил, что в последнее время много говорят, например, о дипфейках – полностью сгенерированном видео. «Системная оппозиция вряд ли бы этим занялась, но власть действует по принципу «береженого Бог бережет», – заметил Макаркин. →
Партию «Единая Россия» на выборы в Госдуму может повести ее руководитель, заместитель председателя Совбеза Дмитрий Медведев. В партии обсуждается, что он может возглавить ее список на выборах 2026 г. Об этом «Ведомостям» сказали два источника, близких к администрации президента (АП), и собеседник в «Единой России». Возможны разные варианты, рассказывает один из источников «Ведомостей». В частности, Медведев может единолично возглавить список либо стать первым номером в федеральной пятерке кандидатов (по закону их может быть до 15).
Комментарий Ростислава Туровского:
Включение Медведева в список может оказаться достаточно логичным, он является председателем партии и в последнее время заметно активизировал свою работу в «Единой России», а также в медийной сфере, говорит вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский. В любом случае у партии на выборах скорее всего будет несколько крупных публичных персон, работающих на разные сегменты электората, отмечает Туровский. →
Президент США Дональд Трамп вновь попытался оспорить право Дании на Гренландию. Как это повлияет на единство блока НАТО и мировую политическую арену, разбиралась Москва 24.
Комментарий Алексея Макаркина:Шансов на то, что ситуация вокруг Гренландии перерастет в вооруженные действия, немного. Такое мнение в беседе с Москвой 24 высказал первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. →
Иран не хочет войны, но готов и к ней, и к переговорам, заявил иранский министр иностранных дел Аббас Аракчи после того, как президент США Дональд Трамп пригрозил военными действиями против Ирана. По данным Axios, Аракчи и спецпосланник Трампа Стив Уиткофф на этом фоне уже провели переговоры. Президент США ранее заявлял, что Тегеран жестко подавляет протесты, убивает демонстрантов и правит с помощью насилия.
Комментарий Алексея Макаркина:Алексей Макаркин первый вице-президент Центра политических технологий «Фактически сейчас в Иране есть исламское правление, сторонниками которого являются все представители нынешней политической элиты – и реформаторы, и консерваторы, и силовики. Каких-то реальных альтернатив большинство общества не видит, поэтому интерес имеется, другое дело – будет ли это каким-то образом во что-то конвертировано. Если говорить о тех акциях протеста, которые проходят, то у них отсутствует внутреннее руководство, извне ими руководить невозможно. Во-вторых, есть Корпус стражей исламской революции, и поэтому, кстати, и Реза Пехлеви, и другие иранские эмигранты апеллируют к Америке, чтобы Трамп оказал им содействие, чтобы Трамп вмешался, а уже они там при его поддержке что-то сделают». →
Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин специально для ВФокусе Mail рассказал, может ли произойти телефонный звонок между президентом России Владимиром Путиным и Владимиром Зеленским и когда это возможно.
Комментарий Алексея Макаркина:Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин в беседе с корреспондентом ВФокусе Mail рассказал, что разговор между Путиным и Зеленским в настоящее время крайне маловероятен. →
По информации «НГ», именно лидер КПРФ Геннадий Зюганов смог добиться, чтобы депутата партии в Заксобрании Алтайского края Людмилу Клюшникову и ее помощницу Светлану Кербер выпустили из-под ареста в СИЗО. При этом меру пресечения им изменили на самую минимальную – подписку о невыезде. И такое решение было принято сразу после участия Зюганова в заседании Госсовета 25 декабря, которое провел президент РФ. Таким образом, актив партии, ее сторонники и спонсоры увидели, что у лидера КПРФ есть определенный административный ресурс. Но пока непонятно, как этот фактор скажется на условиях участия коммунистов в выборной кампании будущего года.
Комментарий Алексея Макаркина:Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин пояснил «НГ»: «Произошедшее с алтайскими коммунистами важно в первую очередь активистам и членам партии – самой идеологизированной и политизированной части ее электората. Но широкими массами это дело не обсуждается. Люди живут своей частной жизнью в узком кругу и голосуют за КПРФ как за партию ностальгии и советского прошлого. Нет того, чтобы всем миром следить, кого посадили и кого выпустили, – сейчас не 1989 год». По его мнению, разрешение ситуации с арестом было важно с точки зрения внутрипартийной обстановки в качестве демонстрация того, что КПРФ своих не бросает, пытается помочь и может защитить своих. →
Президент России Владимир Путин провел встречу с бывшим главой Казахстана Нурсултаном Назарбаевым, сообщила пресс-служба Кремля. Детали их переговоров не разглашаются. Последний раз российский лидер принимал бывшего коллегу из соседней республики в мае уходящего года. Назарбаев стоял у руля Казахстана с 1991 года и сложил полномочия в 2019-м.
Комментарий Алексея Макаркина:До этого политолог вице-президент Центра политических технологий НИУ ВШЭ Алексей Макаркин объяснил, что Назарбаев завоевал титул лидера нации, однако в конечном итоге утратил и его, и реальную власть в стране из-за самостоятельности преемника – Касым-Жомарта Токаева. Если влияние Назарбаева на казахстанскую политику сейчас и сохраняется, то оно совсем небольшое, допустил эксперт. →
В 2025 г. произошло множество громких отставок и назначений как в России, так и в мире. Подводя итоги уходящего года, «Ведомости» напоминают, кому пришлось уйти, а кто сумел подняться повыше.
Комментарий Ростислава Туровского:Вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский в разговоре с «Ведомостями» отметил, что такое перемещение Евгения Дитриха можно назвать вынужденным и спровоцированным изменением статуса самой ГТЛК. →
После подсчета и пересчета голосов стало известно, что победили Насри Асфура и Дональд Трамп. Еще недавно США диверсифицировали свои политические предпочтения в Латинской Америке. Совершенно неприемлемых фигур для них было немного. Кроме «боливарианских» кандидатов, ориентированных на чавесистскую Венесуэлу, с остальными можно было договориться.
Комментарий Алексея Макаркина:Сейчас ситуация изменилась. На аргентинских выборах Трамп поддерживал партию Хавьера Милея, которая и победила. А в Гондурасе – представителя консервативной Национальной партии Насри Асфуру. Его главный соперник, баллотировавшийся от Либеральной партии Сальвадор Насралла, пытался сделать все возможное, чтобы убедить Трампа в своей приверженности консервативным ценностям. Восхищался политикой Милея. Выступал за сокращение государственных расходов. Обещал внедрить в Гондурасе политику безопасности по сальвадорскому образцу (как у Найиба Букеле, еще одного «любимчика» Трампа). Ругал коммунизм и клялся, что разорвет дипломатические отношения с Венесуэлой. Конечно же, обещал стать союзником США. →
