21/10/2017
Международные конфликты продолжают возникать, в том числе принимая форму войн, хотя некогда политикам представлялось, что в связи с появлением слишком разрушительного оружия войны на Земле закончатся. Оружие продолжает совершенствоваться, но это не приводит к прекращению конфликтов
Комментарий Алексея Макаркина:
Представление о том, что войн больше не будет, относится к началу 1990-х годов, когда рухнула социалистическая система, советский лагерь. Тогда казалось, что есть лишь несколько стран, с которыми, может, надо разобраться, - стран, которые не вписываются в общий строй. А все остальные в той или иной степени (разной, конечно, никто не говорил, что прямо завтра у всех будет демократия) двинутся пусть разными темпами, но примерно в одну сторону. Двинутся, потому что «свобода лучше несвободы», как говорил, в частности, Дмитрий Анатольевич Медведев.
Правда, уже тогда многие к теории о том, что демократия все побеждает, относились весьма сдержанно, но в целом что-то такое ожидалось. Здесь действовали определенные рациональные аргументы. Они сводились к тому, что людям стабильнее живется при понятных и демократичных правилах игры. И что страны демократии обладают большей «мягкой силой», например. Все это обсуждалось активно. Но дальше выяснилось несколько обстоятельств.
Есть такая формулировка: «Демократии с демократиями не воюют». Тут тоже есть свои исключения: есть, например, конфликты между странами, в которых президентов и парламенты регулярно выбирают (допустим, Перу и Эквадор). Но это какие-то старые территориальные конфликты, там не идут полноценные войны, а просто происходят какие-то перестрелки; они порой затухают на несколько десятилетий, потом возобновляются; да и к тому же это - Латинская Америка, особое дело. Словом, можно для себя найти объяснение того, почему иногда демократии стреляют друг в друга. Мол, это какие-то локальные события, не перерождающиеся в большие войны. То есть думали, что если на Земле будут одни демократии, то, может, и будут порой случаться какие-то отдельные недоразумения, связанные со старыми конфликтами, но не более того.
Что же получилось? Получилось, что, во-первых, экономический эффект от демократии не универсален. Где-то он велик, где-то - нет, причем во многих случаях эффект велик там, где есть какие-то другие факторы, кроме собственно регулярных всеобщих конкурентных выборов. Например, я думаю, что большую роль для стран Восточной Европы (которая очень хотела стать Центральной Европой) в 1990-е годы сыграл фактор Европейского союза. Там тоже было много разных соблазнов, и традиции там очень разные (далеко не всегда демократические, скорее - наоборот). Но желание быть в Европе, «вернуться в Европу», как они говорили, оказалось для элит этих стран сильнее, чем какие-либо другие амбиции. Оно было практически консенсусным. А если тебе хочется идти в Европу, ты должен хотя бы на время отложить какие-то территориальные споры. Если у тебя есть территориальные споры, тебя в Европу не возьмут.
Так что я бы не сказал, что проблемы полностью сняты - они время от времени проявляются. Но все это пришлось отложить, и сейчас в рамках Евросоюза нельзя поднять территориальный вопрос. Допустим, вопрос о Венгрии и Румынии, Германии и Чехии, Германии и Польше, Польше и Чехии. Эти конфликты пришлось если не забыть, то отложить на неопределенную перспективу - может, она настанет, а может, и нет. Равно как пришлось воздержаться от авторитарных действий. Тут тоже кое-что имело место: в Румынии, например, достаточно брутально шахтеры разбирались с оппозицией по просьбе новой власти в начале 1990-х. Но потом стало ясно, что если ты призываешь шахтеров на помощь, то ты в Европу попасть не можешь. Пришлось как-то меняться.
Однако получилось, что, с одной стороны, есть фактор так называемых «стран-изгоев». В свое время Джордж Буш-младший сказал, что есть Ирак, Иран и Северная Корея. Мол, если с этими тремя странами разберемся, то и будет ладно, все станет хорошо. Но в итоге «разобрались» только с Ираком. С военной точки зрения это было очень успешно: армия Саддама Хусейна была разгромлена в считанные недели. А дальше произошел не предсказывавшийся взрыв.
Ирак - страна с полным отсутствием опыта классической демократии и с разными конфессиями. И действия в ней привели к тому, что поменялась пирамида власти. Если раньше (что при королях, что при диктаторах) у власти стояли сунниты, община которых составляла 20% населения, то когда в Ирак пришли американцы и ввели демократию, «наверху» оказались шииты (которых в стране, условно говоря, 60%). Куда деваться суннитской элите, которая там привыкла править? Немалая часть офицеров распущенной армии пошла в ИГИЛ (группировка запрещена в РФ). Если бы не это, то ИГИЛ бы, наверно, было маленькой организацией, одной из многочисленных террористических группировок. А так они получили офицерский корпус. Потому что с суннитами стали вести себя фактически как с РСДРП в Германии в 1945 году.
Например, армия, где большинство офицерских должностей занимали сунниты, была распущена. Американцы как рассуждали? Мол, в 1945 году распустили нацистскую армию - и сейчас распускаем саддамовскую армию. Но то, что тут есть некоторые, мягко говоря, различия, от их понимания ушло. Все-таки в Германии не было суннитов и шиитов. А тут были, и достаточно большая община (Ирак-то - многомиллионная страна), не какой-то там узкий элитный слой, а большая община оказалась оскорблена, обижена и морально, и материально. И тогда офицеры-сунниты пошли в ИГИЛ.
Потому, конечно, американцы опомнились, начали договариваться с суннитами, пытаться привлечь их на свою сторону, выстраивать какие-то механизмы. Что-то из этого удалось, что-то - нет. Плюс когда американцы ушли, тогдашний шиитский премьер решил, что надо провести ревизию, что хватит договариваться с этими суннитами, они враги. К чему это привело, известно. Мосул был несколько лет под контролем ИГИЛа (его с такими трудностями выбивали из города!), ИГИЛ к Багдаду подходил. С этим при огромной американской поддержке смогли справиться, но проблема не ушла, сунниты до сих пор чувствуют себя ущемленными.
То есть выяснилось, что кое-где живут по другим правилам. Тем, где ценность идентичности, национальной, религиозной, важнее ценности свободы. Или, например, в условиях нелиберальной демократии возникает соблазн подавить какую-нибудь группу, которая раньше была у власти. Тогда меньшинство берет в руки автомат или что-то другое, посущественнее. Тоже проблема. Раньше такими проблемами славилась Африка, но она далеко и что там происходит, по сути, мало кому интересно. Мол, пусть сами разбираются. Вот сейчас подобная ситуация возникла на Ближнем Востоке.
Или вот, допустим, «арабская весна». Там, где речь шла о том, что надо выгнать коррумпированного правителя, все прошло более или менее спокойно - как, например, в Тунисе. А вот там, где кроме коррумпированного правителя была еще и идеология, где был правящий слой, основанный на ней, там случилась война, как в Ливии. И там Каддафи не захотел уходить. Потому что не только он был реально очень богатым человеком (который очень серьезно отличался от того молодого капитана, что свергал короля), но и была идеология. Соответственно, началась гражданская война, которая по сути страну разнесла за полгода.
И отсутствие каких-либо демократических традиций тоже сказалось. Все-таки в Тунисе что-то было: какой-то парламент, что-то такое. В Ливии же - вообще ничего. Так что началась война: с одной стороны светские власти, с другой - умеренные исламисты, с третьей - радикалы. Плюс фактор составного государства: Ливию ведь в свое время составили из трех частей. В результате в стране сейчас два центра влияния: Триполи и Бенгази. В Триполи - одно правительство, в Бенгази - другая власть.
Дальше - Сирия. Там ситуация еще похлеще, чем в Ираке, потому что там была привилегированной роль алавитов, да и страна тоже сконструированная. У алавитов до 1936 года была своя территория, свое квазигосударство. И если там вводить демократию большинства, то будет обратная ситуация по сравнению с Ираком. В Ираке у шиитов большинство, а в Сирии - у суннитов. И что тогда будет с алавитской общиной, можно себе представить. Потому что если шииты суннитов все же считают за мусульман, пусть неправильных, но мусульман, то сунниты алавитов за мусульман вообще не считают. Они считают, что это - опасные еретики с очень закрытым учением.
Поэтому как Асаду уходить? Он не только авторитарный президент, но еще и глава алавитской общины. Свою семью он может поместить в самолет, как это некогда сделал свергнутый тунисский президент, но алависткую общину он вместе с собой забрать не сможет! Соответственно, война.
И само шиитско-суннитское противостояние означает конфликт между Саудовской Аравией и Ираном. прямой войны между ними нет, но есть опосредованный конфликт. Та же Сирия, тот же Йемен - тоже люди воюют. Плюс в самом шиитском сообществе непростые отношения - оно не является сплоченным, единым. Это все тоже стимулирует противоречия и осложняет балансирование на грани, как это сейчас иногда с Катаром происходит.
Несколько известных депутатов от «Единой России» пойдут на выборы не от тех регионов, которые они представляли прежде.
Комментарий Ростислава Туровского:
Смена депутатской прописки на думских выборах – это давно устоявшийся процесс, говорит вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский: «Он чаще всего связан с заменами губернаторов или же с решениями федерального руководства – партии или администрации президента. Задача обычно в том, чтобы сохранить наиболее ценных депутатов, но при этом учесть интересы местных элит и потребности в частичном обновлении депутатского корпуса». Например, после губернаторских замен Гутеневу удобнее будет поменять Самарскую область на Ростовскую, а Бурматов находится в сложных отношениях с властями Челябинской области, говорит Туровский. Но депутат остается известной фигурой и вряд ли его лишат депутатского мандата, полагает эксперт. По его мнению, проще всего проводить такие перестановки для тех депутатов, которые избраны по партийным спискам. →
Лидер «Справедливой России» Сергей Миронов сообщил, что попросил Совет безопасности РФ оценить действия Роскомнадзора по замедлению Telegram. В КПРФ готовят по тому же вопросу запрос к Минцифры. Левые фракции указывают, что Telegram – это канал связи и на линии фронта, и в пограничных регионах. Прежние борцы с блокировками интернет-ресурсов – «Новые люди» вдруг решили отмолчаться. Лозунг «За свободный интернет!» мог бы разогреть протестные слои электората, но системным партиям, похоже, не рекомендованы призывы, несистемные, с точки зрения власти.
Комментарий Алексея Макаркина:
В свою очередь первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин заметил «НГ», что «ни у одной партии, в том числе и «Яблока», не будет монополии на отстаивание цифровых прав и свобод граждан». Так что скорее всего четыре партии – кроме ЕР и ЛДПР и продолжат тему защиты интернета: «Вопрос только в том, в каком виде и по каким поводам, а также – в каких выражениях. Например, тон может быть как нейтральным, так и более острым или менее острым». Макаркин предположил, что те же «Новые люди» будут выражаться осторожнее, тогда как коммунисты – жестче. Поведение же эсэров и яблочников на сегодняшний момент до конца невозможно просчитать. →
В Киеве пытаются найти способ провести выборы президента Украины, сообщили в офисе главы государства. Кто может прийти на смену Владимиру Зеленскому и состоится ли голосование еще до завершения спецоперации, разбиралась Москва 24.
Комментарий Алексея Макаркина:Говорить о выборах на Украине преждевременно: есть слухи, но конкретики пока не звучало. Таким мнением в беседе с Москвой 24 поделился первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин. →
На заседании 11 февраля ЦИК России удовлетворил просьбы Башкортостана, Пермского края и Калининградской области возложить на избиркомы этих регионов полномочия по избранию депутатов их столиц. За это прежде всегда отвечали территориальные комиссии (ТИК), но теперь стало трендом их освобождение от такой заботы. При этом если в горсовет Уфы и гордуму Перми часть кандидатов баллотируется и по партспискам, которые избирком субъекта РФ может взять на себя, то представительный орган Калининграда состоит только из одномандатников. Однако совмещение в 2026 году выборов разного уровня требует усиливать контроль над всеми электоральными процессами.
Комментарий Алексея Макаркина:Но первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин, напротив, уверен, что причина политическая. →
На думских выборах 2026 г. количество согласованных одномандатных округов может оказаться минимальным за последние три федеральные кампании (с 2016 г.). Согласованными называют те из них, где «Единая Россия» намеренно выставляет слабых кандидатов или не выставляет их вовсе. Всего на выборах может быть примерно 10-13 подобных округов, сказали «Ведомостям» три источника, близких к администрации президента (АП).
Комментарий Ростислава Туровского:Практика целенаправленного распределения округов между конкурентами «Единой России» впервые использовалась давно – на выборах 2016 г., напоминает вице-президент Центра политических технологий Ростислав Туровский: «Тогда был смысл в том, чтобы вести торг с оппозицией с целью сделать ее более системной. В 2021 г. это натолкнулось на нежелание партии власти добровольно отдавать округа. В итоге распределение было, но скорее в косвенном варианте, когда «Единая Россия» могла, например, выдвинуть слабого кандидата». →
Международный научно-экспертный форум «Жириновские чтения» назначен на 12-13 февраля. Лидер ЛДПР Леонид Слуцкий намекнул, что там выступят некие статусные лекторы. 2026-й, в котором основателю партии исполнилось бы 80 лет, власти заранее объявили годом Владимира Жириновского. Пики торжеств придутся на его день рождения в конце апреля и на начало осени, то есть к выборам в Госдуму. Однако, заметили эксперты «НГ», имя Жириновского вряд ли будет фундаментом кампании, оно постепенно станет лишь вспомогательным инструментом. Например, «Нейросеть Жириновский» уже не работает более полугода.
Комментарий Алексея Макаркина:Однако первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин полагает, что, хотя сейчас вокруг Жириновского и наблюдается затишье, оно явно временное. Громкие мероприятия в его память заранее предусмотрены в этом году, так что упоминания будут интенсифицированы: «Будут телесюжеты, о политике вспомнят коллеги и журналисты, будет торжественное празднование юбилея Жириновского как политика и государственного деятеля. Нас еще удивят. Но на самом деле ЛДПР понимает объективную реальность: основателя уже нет, связывать партию только с его именем – это тупиковый путь, поэтому ее все больше связывают с именем Слуцкого». →
Отвечая на вопросы журналистов, президент России Владимир Путин не раз говорил, что размышляет о будущем страны и о возможном преемнике. При этом он всегда акцентировал внимание на том, что окончательное решение принимает народ. Кто может стать следующим главой государства?
Комментарий Алексея Макаркина:Тем не менее Дмитрий Журавлев отмечал, что Даванков не находится в прямом конфликте с системой, а заместитель директора Центра политических технологий Алексей Макаркин подчеркивал, что его будущее зависит и от личных качеств политика, и от отношения к нему элит. →
Вопрос в том, кто их будет осуществлять. Люди считают себя несчастными, если растут цены на бензин, резко увеличилось число мигрантов, хлынувших в Европу из-за ливийской и сирийской войн, или новое жилье менее доступно, чем до кризиса 2008 года. Отсюда и возникает ощущение, что «раньше было лучше». Причем это «раньше» относится как к событиям сравнительно недавнего прошлого (первое десятилетие XXI века), так и к давним временам, которые представляются многим «золотым веком».
Комментарий Алексея Макаркина:Стивен Пинкер в своих капитальных книгах убедительно доказывает, что в давние времена лучше не было. Что именно благодаря рациональной либеральной политике люди стали жить значительно дольше, окружающий мир стал более безопасным, ВВП вырос, распределение доходов стало более справедливым, образование улучшилось. Но читателей пинкеровских фолиантов все же меньшинство, а почитателей еще меньше. И легко можно представить себе, что семья с тремя машинами в гараже может чувствовать себя несчастнее, чем их дедушки и бабушки с одной телегой в сарае (потому что то цены на бензин вырастут, то экологический налог введут). Что же касается сравнения с временами 20-летней давности, то ситуация усугубляется тем, что современным информационным потокам свойственна катастрофичность, причем двойная. Мейнстримные медиа концентрируют внимание на проблемах, чтобы сохранить аудиторию. Альтернативные медиа делают это с удвоенной силой – и по идеологическим мотивам, и для расширения аудитории. И раздражение превращается в ощущение тупика. →
Правящая коалиция Японии, включающая Либерально-демократическую партию (ЛДП) под руководством Санаэ Такаити и Партию инноваций, получила большинство мест в нижней палате парламента. В ней 465 мест, а до выборов ЛДП располагала лишь 198. Даже вместе с Партией инноваций (она изначально имеет ярко выраженный региональный характер – ее основная электоральная и политическая опора находится в Осаке) ЛДП чуть-чуть не дотягивала до большинства – коалиция имела 232 места. Все это ограничивало возможность правительства проводить самостоятельный политический курс.
Комментарий Алексея Макаркина:Так что выборы превратились в своего рода плебисцит – доверяют ли японские избиратели Такаити; в случае поражения она обещала уйти в отставку. Ответ оказался утвердительным. ЛДП получила 316 мест. Это самое большое число мест, когда-либо завоеванных партией в истории японских выборов. Таким образом у нее две трети мандатов, причем без Партии инноваций. Впрочем, последняя практически сохранила позиции, полученные на прошлых выборах. Так что избиратель не отвернулся от нее из-за коалиции с быстро возвращавшей былую популярность ЛДП. →
О том, зачем Трампу фактически снимать ограничения для ядерного оружия, и можно ли убедить президента США в опасности такого шага, МК спросил у политолога, первого вице-президента Центра политических технологий Алексея Макаркина.
Комментарий Алексея Макаркина:-Одним словом, получается, что это не целенаправленное затягивание вопроса, а просто руки не доходят. Иран интереснее. →
